КРЫМ - НЕ КРЕМ, А МОРЕ С ИЗУМРУДНОЙ ВОДОЙ

Июлъ 15 2012

Я в Одессе. Вторая родина для евреев. Я заметил не меньше чем дюжину еврейских лиц, выходящих из поезда пришедшего из Симферополя. Перед тем, как приехать сюда, я провел неделю в Крыму. Мои троюродные братья хотели показать мне полуостров, пока я ждал визу в Индию. Мы жили в палатках, где группа йогов медитировала возле ручья помеченного громадными загадочными знаками из красного крымского туфа. Живописные, покрытые лесом горы,переходящие в холмы с пасущимися коровами и лошадьми. Внутри мола возле новых построек и баров можно увидеть белого азиатского верблюда.

Красные пещеры, как 1500 пещер в округe, не очень сильно исследованы. Внутри пещер текут реки по туннелям высотой несколько метров, где сталактиты встречаются со сталагмитами со скоростью от .03 см до 3 см в 100 лет . Гигантские колонны стоят как свидетельства прошедших тысячелетий.

Водопад совсем рядом, зелёный плющ падает каскадами вокруг прохладных потоков. Если бы я оказался на Гаваях, я бы не почувствовал разницы , спускаясь по тропе, покрываясь потом от влажной жары.

Мы сидели допозна, пили, танцевали; и мелкие дикие зверушки захаживали на наше веселье , пока мы готовили шашлыки, купленные в магазине.

Жаркое солнце будит нас рано. Заснуть тяжело, так как мы не привыкли спать втроем в одной палатке и кто-то из нас все время скатывается на других.

Компания наша увеличилась, приехали новые друзья, и мы все поехали к морю , проезжая мимо минаретов мечетей чаще чем церквей. Этот край принадлежал Турции, до того, как он стал принадлежать России. Потом был захвачен татаро-монголами, и лишь потом стал принадлежать Украине. (Историчеки не совсем верно Б.Л.)

Мы едем вниз по серпантину, по не асфальтированной дороге, и затем заезжаем на гигантский паркинг, принадлежащий заброшенному санаторию, куда приезжали элита и простой народ, на отдых во времена Советского Союза. Теперь он выглядит как объект из аппокалиптического фильма. Цементные волнорезы уходят далеко в изумрудное Черное Море, и купальщики могут нырять на глубину нескольких метров практически прямо с пляжа.

Мы поехали дальше и нашли маленький городок называемый Утес, где мы обнаруживаем хороший кемпинг, где можно переночевать за 4 доллара за ночь. Здесь есть удобства с горячей водой и мы смогли разбить палатки над морем. Костер разожжён, музыка играет, мы едим домашний шашлык с вином, коньяком и пивом. Парочки разошлись по палаткам, а мы с братьями остаемся под Млечным Путем и наблюдаем за желтой луной, поднимающуюся из-за горизонта, оттуда, где расположена пока еще ожидающая меня Турция. Когда мы проснулись, то поехали в городок. Его крутые и узкие улочки, домики с балконами, окрашенные в пастельные тона -очень симпатичное место . Мы забираемся наверх горы и идем мимо замка , который когда-то принадлежал княгине Гагариной и смотрим вниз на чистую воду и берега покрытые цементом и камнями.

Мы спускаемся назад к воде и идем вдоль волнореза до громадной скалы с которой дети прыгают в глубокую воду. Витя и Олег плывут 500 метров до другой скалы, где они собирают устриц, пока мы нежимся на солнце и наблюдаем за людьми. Уже за полдень, и мы возвращаемся назад в наш лагерь, где мы залезаем в свои компьютеры чтобы найти, что мы можем делать с устрицами. В соответствии с рекомендациями мы пьем много вина, чистим устрицы, готовим их на огне и обжигаем пальцы старясь подхватить устрицы, которые уже открылись, и дышим этим запахом моря и радости, еще немного вина и затем обволакиваем каждую малюсенькую устрицу в громадной ракушке лимонным соком и счастьем. Еше раз окунулись в море, еще немного вина, немного гречневой каши, приготовленной на костре, кофе и чай, и ночь медленно вытесняет день, вначале растворяя линию горизонта, когда море начинает отражать сереющее небо, и становится черным, когда солнце спускается за полуостров.

Третий день исчезает совершенно, как будто его и не было. Я спал на открытом воздухе возле костра под звездами, впервые я видел как красный диск солнца вынырнул из черного моря, проложив красную дорожку прямо к моим ногам. Я поспал еше и затем присоединился к Олегу спустившись к воде, где он лежал на совершенно спокойной поверхности моря на надувном матрасе в тишине, как будто море все еще спало, несмотря на то что солнце уже начало припекать его края

Мы приняли душ, быстро собрались, не тратя время на завтрак, и отправились в город Гурзуф, где Чехов и Пушкин бывали на отдыхе. Мы ели в ресторанчике, где платить надо за каждое блюдо, но выбирать еду можно как в американском буфете. Русские называют такое заведение «Столовая» . Я выбрал салат из свеклы , холодную окрошку, блинчики с творогом и компот.

Затем мы спустились с горы и проникли в Гурзуфский санаторий, построенный для знати еще в ХVIII веке, протиснувшись между прутьями забора. Мы идем по аллее, засаженной соснами, вдоль большого современного блочного здания, построенного уже в советское время, уступающего место большому в викторианском стиле с витиеватыми украшениями и кружевными ставнями над окнами. Птичий пересвист и звуки фонтанов наполняют воздух и смешиваются с запахом сосен и цветов. Позолоченные статуи и бюсты известных русских писателей стоят вдоль аллеи ведущей к берегу моря. Статуя Пушкина, написавшего о своем пребывании в санатории стоит первой у входа. Мы проходили по узкой аллее, заполненной полуголыми русским и украинскими молодыми и пожилыми отдыхающими, к ярким домикам , которые раньше были маленькими дачами, или летними домиками, где подростки сидят с мольбертами и зарисовывают узкие улочки. Мы вернулись к машинам и поехали через весь полуостров в Севастополь. Возле Севастополя есть маленький городок где дачи адмиралов Российского и Советского Флота были раньше. Теперь почти все продано строителям, и гостевые дом построены на этих участках. Некоторые совершенно немаленькие. Пока мы искали подходящую комнату, что бы остановиться , мы видели довольно вычурные дома с вычурными комнатами, с ветхими пристройками и палатками под прямым солнцем Мы проезжали мимо больших двухэтажных гостиниц, напоминающих дешевые отели в Гватемале с бассейнами и бильярдными столами. Мы наконец устроились в небольшом двухэтажном доме с видом на море и беседкой во дворе, увитой виноградом, клумбами и тенью. Мы развернули салями, сыр и вино и наблюдали закат солнца счастливы тем что наконец-то можем отдохнуть в чистой комнате после 3 дней жизни в палатках.

На следующий день солнце разбудило нас позже, чем когда мы спали в палатках. Нас приветствовал завтрак из овсяной каши, яичницы — глазуньи, сосисок и кофе. После завтрака мы были готовы спуститься с крутого берега на берег из гальки. Маленький пляж, крутой спуск означает немного людей и чистую воду. С обрыва можно было видеть людей плавающих, как будто они были в собственной ванне. Безобидные медузы висели в воде как матрасы, мы ныряли с высокого обрыва в глубину.

Пожилые женщины ходили между загорающими и предлагали горячую варенную кукурузу. Закрыв глаза, я вгрызся в покрытый солью початок и сок потек по моему подбородку и глотнул холодное пиво, которое мы принесли с собой по крутым ступеням.

Витя и я взобрались на обрыв. Трудный подьем удерживает многих от того чтобы вернуться. Мы приняли душ, и уехали в Севастополь. Здесь мы купили билеты на поезд, чтобы вернуться назад,

прошлись вдоль бухты, белых классических зданий, памятников, посвященных Царскому и Советскому флоту, вдоль Российского Флота, который базируется на Украинкой территории. Бежевые рубашки Российские морских офицеров и плоские офицерские фуражки мелькают в зеленых парках наравне с матросскими белыми рубашками с громадными воротниками доходящими до середины спины и бескозырками с двумя черными ленточками, развивающимися на ветру когда они прогуливаются по набережной с милыми девушками рядом.

Парочки, молодые и пожилые проходятся под ручку, едят мороженое, что бы облегчить жару.

Паромы перевозят людей туда сюда с южной стороны города в северную , как мост, соединяющий обе стороны. Мы с Витей встречаем его знакомую Таню с подругой и пьем эспрессо в артистическом кафе во внутреннем дворике жилой части города вдалеке от шумных улиц. Мы берем такси и возвращаемся в город. С 4-мя бутылками вина мы возвращаемся как раз вовремя к обеду, приготовленным нажег гостеприимной хозяйкой. Сытые до предела мы идем на берег, где батареи времен Второй Мировой войны и катакомбы , настеленные ласточками, хорошие объекты для фото, под звёздным небом и огнями Севастополя вдалеке.

Интересно, как год работы требует неделю отдыха и неделя отпуска требует год отдыха. Это почти как мы берем отпуск, что бы напомнить себе как мы любим работу.

Насытившись отдыхом мы поехали через Песчанный Пляж где группы со всего мира приехали на фестиваль Панка, Мы заплатили обтрепанному россиянину, что бы он протащил меня на поезд где я отрубился как камень в купе проводника до самой Одессы. Кстати, это купэ было кажется гораздо более удобным , чем регулярное купэ.

КИЕВ - СТОЛИЦА ДРЕВНЕЙ РУСИ

Киев, Киев, Киев … Столица Древней Руси. 

Город кажется небольшим, и в тоже время его можно открывать бесконечно.  Дороги широкие и здания массивные и  в тоже время не запоминающиеся. Сталинский классицизм пытается войти в равновесие с Украинским Барокко с балконами, поддерживаемыми мифическими созданиями, фигурами и барельефами над и под окнами, и пастельные цвета домов акцентированы белыми линиями. Река разделяет город на старую и новую часть.  Река течет вдоль песчаных берегов синей широкой лентой на которой парусные лодки напоминают маленькие игрушечные треугольники, вдоль лесов на обрывах над которыми город построен, дав возможность занять господствующее положение, чтобы защищать его от орд монголов и татар, которые проходили здесь. 

Метро в Киеве очень глубокое и иногда спуститься на глубину занимает дольше чем проехать от станции к станции. Метро,прохладное летом в раскаленную жару, теплое зимой в леденящий мороз, идеально для города в котором бывает и то и другое.  В городе есть и другие контрасты: высокие небоскрёбы рядом со старыми церквями и синагогами, старые рынки с крестьянами — фермерами рядом с современными молами, продающими все от машин Феррари до сумок Гучи, старые советской эры автомобили припаркованные рядом с новыми лимузинами — мерседесами, и новые выставочные галереи с современными картинами внутри старых зданий , и выставленный танк, раскрашенный в ярко-голубой и оранжевый, и украшенный цветами.

Иногда занимает больше часа добраться из одного конца города в дугой на метро.  Оттуда, где я разместился, жилой массив, заполненный 12-этажными домами , напоминающими вертикально стоящие костяшки домино, размешенный на территории бывшего села Оскорки, ушел целый час, что бы добраться до села на другом краю - Дежароки, куда мне надо было попасть чтобы получить визу для поездки в Индию.  Здесь, где сейчас спокойные и тенистые улицы и парки, два трагических события произошло на протяжении последних 60 лет. Это маленькое место находится на территории парка и называется Бабий Яр. Здесь, на протяжении двух лет, с 1941 по 1943 свозили людей со всей округи, снова и снова, и расстреливали в глубоком рву.  Памятники, спрятанные среди густых деревьев рассказывают о том, что здесь происходило.  200, 000 цыган, от пол миллиона до миллиона евреев, сотни тысяч военнопленных , партизан, священников, инвалидов, психиатрических больных, матросов — те, кто сопротивлялись, или считались не достойными для жизни.  Через 20 лет, советское государство , решило, что об этом можно забыть и заасфальтировать то что было яром. Сотни траншей, заполненных человеческими костями, были засыпаны шламом из кирпичей и известкового раствора.  На ровном месте планировалось построить спортивные и развлекательные комплексы.  Той осенью дожди не прекращались, как чума, посланная высшими силами.  Шлам впитывал в себя воду и начал разбухать, пока 10 метровая стена выхлестнулась из рва, как будто кости сами выплеснули эту жидкую смесь , и разметали кирпич и известь на дороги, покрыв все, как лава вулкана Везувий в древней Помпее.

БЕСЕДЫ В ИВАНО-ФРАНКОВСКЕ

Беседы в Ивано-Франковске.

Мой компьютер забарахлил, поэтому прошу прощения за задержку с новыми матреиалами.  Вот немного о каждодневной жизни в Украине.  В городе, где из 80 000 жителей 60 000 были евреями, еврейскими историями пропитано все. Я не могу расстаться с фотокамерой , потому что эти истории проявляются везде. Рассказ Бориса я уже привел раньше, его теща рассказала мне другую.

Учась в институте, она жила вместе с девочкой еврейкой. Мама девочки часто присылала печенье,  а мама гаспажи Баныкиной — сало. Подруга любила сало, и всегда просила — пожалуйста не говори моим родителям.  Я спросил: «Как сложилась ее жизнь?»  -  “Я не знаю, но мне известно, что она вышла замуж за украинца и уехала из города.

“Что ж, все началось с сала” — подвел итог я.

Другую историю рассказала мама моего лучшего друга, Таня.  Ее соседка, маленькая разговорчивая старушка 75-ти лет с парой оставшихся зубов. Она из лемке - украинцы которые жили на территории Польши, и в результате этнического конфликта 1949 года были выгнаны поляками.  До этого, в 1941 году, она помнит, как немцы вошли в городок, где она жила, и убили ее подружку, Джози, и всю ее семью, у нее на глазах.  Ей было 4 года и она потеряла способность говорить на 2 недели.

Другая история от друзей нашей семьи, Джеранюков.  Мама Игоря Джеранюка училась в институте с мамой моего отца. Его маме сейчас 90 лет, и она единственная еврейка живущая в Карпатском городке Косово, где она была врачем более чем 40 лет.  Какое-то время она была единственным доктором.  Ее дети уехали в Израиль, жили там какое-то время, но очень скучали по жини в Ивано- Франковске, в Украине и вернулись.  Теперь они регулярно ходят в Центральную и единственную синагогу.  Их квартира напоминает большинство еврейских квартир: много книг, и несколько предметов джудаики по квартире - минора и Ерусалимская тарелка..  На их столе сыр и колбаса в противоречии с хасидскими правилами их синагоги, которую они посещают. Равин синагоги не осудит их. В интервью, которое я опубликовал раньше, равбин сказал, что закон один, и записан черным по белому.  Это правда, что не каждый может следовать закону, как не каждый может носить тяжести не имея опыта. В тоже время он не будет учить тому, что это верно.  Он не скажет, что что-то правильно, когда написано, что это неверно, но каждый вправе делать свой выбор.

Игорь очень горд тем фактом что в Израиле люди должны платить за право читать или быть возле торы, в Ивано-Франковске это - обычное дело.  Господин Джеранюк часто бывает десятым евреем во время службы, помогая собрать миньян.  В области живет от 100 до 500 евреев, но редко более чем 80 человек приходит в синагогу за исключением больших праздников

СТАНИСЛАВ 1942

Ивано-Франковск  или Станислав, год 1942

Это случилось 1939 году.

Евреи из Португалии, Испании и Англии, бежавшие от уничтожения через Польшу,  смогли найти приют в окупированном Россией Прикарпатье. Именно там находился маленький городок Станислав.  Городу было почти 300 лет,  В нем было более 50 синагог (по моим сведениям — 30 Б. Л.), ешивы , еврейское население жило здесь с основания города, приглашенное графом Потоцким.  Евреи были настолько частью города, что на его флаге было изображение еврея, сидящий на снопе.

Отступающие Австро-Венгерские​ (наверно Польские (Б. Л))  войска предупреждали еврейское население о грозящей им опасности, ,но евреи им не верили.  Они пережили голод, Советы, погромы 20-х годов.  Но в этот раз все было не так.

Немцы собрали евреев в гетто.  Евреев было так много, что фашисты уничтожали их в лесах. Местные старожилы говорили, что выстрелы пулемётов не прекращались неделями.

Еще больше людей привозили в гетто из близлежащих местечек, и опять не смолкали выстрелы на кладбищах и в лесах.

Я был в комнате, которая находилась на территории гетто. Я шел по немощенной дороге к кладбищу, я входил в серый дом психиатричекой больницы, который был домом пыток, во двор со странной зеленью, и вдруг - молния ударила возле меня, как будто Бог был сердит за напоминание о событиях, о которых он надеялся забыть.

Мы подъехали к искусственному озеру, известному тем,что у детей часто  появляется раздражение кожи после купания в нем, и я смотрел на «остров влюблённых» земля которого хранит тысячи и тысячи тел по сей день. Мы ехали вдоль улиц, где когда-то вместо светильников, качались тела повешенных на фонарных столбах.

На какое зло способны люди когда  делают то - что им прикажут, когда они не видят человека в другом человеке и теряют человеческий облик внутри себя!

«Они уезжали в 60-е годы, затем в 70 –е, и окончательно они уехали в 90-е». - рассказывает Борис, профессор истории, о последних евреях, которые покинули этот еврейский город, -

«Однажды я был на кладбище, и делегация приехавших из Израиля, проходила по кладбишу с флагами Израиля, и я вытянулся, как солдат, и отдал салют удивленным  людям, проходившим мимо.

Я часто прихожу сюда — на это кладбище: когда мне нужна помощь, или мне надо принять трудное решение.  Они разговаривают со мной здесь. Они помогают мне.  Иногда они смеются надо мной.

Когда я был ребёнком, мы часто собирались здесь с мальчишками в 60-е.  Земля была кусками то зеленной то синей, в зависимости от того, где фосфор массовых захоронений поднимался к поверхности.  Сотни тысяч убитых— это только приблизительные цифры.  Советская власть не была заинтересована, что бы заниматься точными подсчётами.  Они до сих пор копают, и еще очень много и долго  раскапывать.»

Они здесь - перед нами, под розовыми облаками дождевых туч, среди высокой травы, что выросла по пояс, с спрятанными могилами, разрушенными надгробьями, использованными для Немецких дорог. Деревья и толстые ветви разрослись на другие могилы, и цемент начинает разрушаться.  Надгробия глубоко заросшие травой, глубокие выбоины скрывают имя человека умершего в 1939 году.

Нам надо было возвращяться. Б-г был сердит. Молнии все чаше сверкали в этом скорбном и святом месте, гранул гром,  и как будто слезы  замученных начали омывать мостовую, и мёртвые смогли уталить жажду.

ВРЕМЯ ПО ГРИНВИЧУ

 ВРЕМЯ ПО ГРИНВИЧУ

В июне воздух в Лондоне такой же свежий, как в Украине в середине осени. 

Я вышел из аэропорта ранним утром и сразу же попал на метро до круга Пикkадилии.  У меня кое-с-кем была назначена встреча, но не повезло, и пришлось все исследовать самому. Я не спал во врмя перелета, и моя голова была несколько затуманена от антибиотиков и вакцины от миннингита.

 Часом позже я поднимался по лестнице из метрополитена – «трубы» , как его называют в Лондоне, -  и то, что я увидел – трудно описать.  Это было так неожидано.  Слово «цирк» или «кольцо» не может описать картину. Передо мной была площадь, заполненная людьми, и в центре стояла громадная статуя на высоком круглом пьедестале , а думаю – купедона.  Вокруг пьедестала кружился водоворот двухэтажных автобусов, английских такси, велосипедистов и машин.  Меня окружали ряды монолитных, похожих на обрывистый окенаский берег, серых и оранжевых 4-х этажные зданий, между которыми улицы вырывались как смерч из циклона, и у меня было состояние, что я закручен внутри них.  Мне пришлось неколько замедлиться, чтобы прийти в себя и все осознать.

 Я сделал несколько снимков и отправился по Регентской Дороге к Букингемскому Каналу, перед которым раскинулся проспект с громадными Британским флагами с обеих  сторон вплоть до Букингемского дворца. Канал – это озеро, окруженное зелеными газонами и деревьями, полными жизни: лондонцы едят свой ланч и играют дети, голуби разгуливают стайками, порхают между людьми и садятся им на руки.

 Я прошел через  здание Караула, где молодые солдаты стояли на карауле, с выражением боли на лице и дрожащими конечностями от стояния неподвижно на протяжении часа.  Я удостоверился, что цитата из Трайнспоттинг насчет «идиотиков»  правдива, это очень забавно выглядящая армия.  

Я вышел к Скотлэнд Ярду, а затем к Хабаду. По дороге мне указали Центр Еврейской Културы, но мне не удалось его найти.  Я подошел к Хабаду, с трудом найдя небольшую вывеску  и никого внутри. После этой неудачи я отправился на поезд, чтобы поехать в Лидз. Стоимость билета в 500 долларов до Лидза и обратно изменили мои намерения в последнюю минуту, потратив 60 долларов на такси, я отрубился в моем хостеле в Гринвиче на следующие 10 часов. Лондон – не так все гладко, как я ожидал.