Sunday, July 5, 2015

Михаил Токман, ВСЕГДА ПОМНИТЬ

Михаил Токман
ВСЕГДА ПОМНИТЬ
1999г
Этапы моей жизни. 
Transcribed by Bella Litvin


Я, Михаил Токман, родился  20 мая в местечке Кривое Озеро Одесского тогда района.  Моя мать, Токман Сима Лазаревна ( девичья фам. Клейман)  1898 г. рождения , отец Токман Пинкус Мошкович 19020г рождения 

В Одессу переехали в 1932 г. так как после окончательной ликведации НЭПа , из-за полного отсутствия в местечке у родителей какой-либо работы для возможности существовамия. В Одессе жили в полу-подвальном помещениии очень бедно. Состав семьи 5 человек: родители, я, сестра Ида и родственица отца (тетя) Рива 1869 г рождения. Детство запомнилось мне безрадостным, из-за большой бедности, очень плохого питания, отсутствия достойной одежды и обуви.  Одном словом – босоногое детстсво, которое проходило в играх на улице (цурки, пожар и футбол тряпочным мечом)  Вместе с тем меня всегда тянуло к книгам, которые я менял 2 раза в неделю.  В 1941 (в 15 лет) окончил 7 кл.  15 июня получил аттестат с хорошими отметками.  Через неделю 22 июня – война. Застало меня это известие в очереди в библиотеке имени. Крупской, где я стоял в очереди для обмена книг.  Семья наша проживала по ул. Торговой  номер 3.  В заднем дворе, выходящим на улицу Преображенскую, 1- находился вход в Одесские катакомбы, расположившийся в 15-20 метрах вглубь земли.  

С первых дней войны начались налеты фашисткой авиации с разрушениями бомбами и минами домов города. В этих катакомбах жители близ-лежащих домов находили убежище, и наша семья в том числе.
Misha's bedroom in San Diego

Вскоре, через 2-3 недели, вследствии быстрого продвижения немецких войск, в Одессе началась эвакуация граждан.  Вначале по железной дороге, затем после полного оркужения города (15-го августа) морским путем.  До войны в Одессе проживало примерно 200 тыс евреев.  Выехать удалось примерно 50% населения (100 тысяч).  Несколько пароходов, битком набитыми жителями были отакованы и затоплены с гибелью всех пассажиров.  Далеко не все имели возможность эвакуироваться, т.к. необходим для этого был литер (разрешение ) который выдавался далеко не всем и не на всех производствах и организациях.  Мой отец был кустарем, не работал последние 5 лет в гос конторе , получить литер для выезда возможности не имел.  В следствии этого семья осталась в акупации.  

История Холокоста нашей семьи для меня лично началась с 16 октября 1941 года, в день, когда  в город вошли фашистские орды. В этот день после обеда появились на улице Короленко и угол Торговой Румынские солдаты. К ним начали подходить жители дворов с довольными лицами приветствуя их теплыми словами. Это были взрослые жители нееврейской национальности.  Мы, мальчики евреи, тоже подошли с недобрым чувством в душе, любопытство одолело страх. Люди радовались концу жизни в катакомбах, увидеть над головой небо. 

На 2-й день поступило указание ставить мелом на своих дверях крест в подтверждение своей не еврейской национальности.  На улицах сразу же начали у людей спрашивать – «жидок?».  Солдаты заходили в квартиры, на дверях, где не стоял крест, понимая, что это евреи (жиданы), перетряхивали все вещи.  Искали золото, ценности, прочие вещи.  По своей нищенской ментальности руменские солдаты удовлетворялись - не найдя ценностей – даже голокой кускового сахара.  Через пару дней румыны начали выгонять из квартир семьями евреев и колоннами гнать по улицам, собирать большими массами в школах и др. зданиях.  Здесь солдаты начали обыскивать всех, прощупывая до тела и все складки одежды, в поисках золота и ценностей.

Затем на 2ой день евреев из этих школ и зданий под охраной погнали в Одесскую тюрьму. В этих колонах была и наша семья из 5-ти человек. 23 октября партизаны взорвали здание НКВД, где находилаь комендатура 10-й Румынской дивизии и сигуранцы., там проходил банкет по случаю взятия города.  Было убито около 200 офицеров и коммендант города. В то же день начался массовый террор и расстрелы, воздвигали виселицы, хватали людей и без особых распросов вешали.  10 тыс быко в тот день расстреляны. 10 тыс евреев из загнанных в тюрьму женщин и мужчин загнали в артилерийские склады/казармы, закрыли, облили бензином и заживо сожгли. 

Организаторами этой акции были высшие военные чины румынской армии – генералы Мачичо и Тростиоряцу.  Согласно приказа евреями считались все те, которые имеют одного из предков по мужской линии или женской линии еврея, а также любые выкресты независимо от срока и религии.  Об этом сообщила Одесская Газета номер 8 от 20 ноября 41 года.  Как скот нас загнали в ворота тюрьмы. 22 октября и поместили в камеры по несколько десятков в каждой. Кто на железной кровати, кто на полу.  Двери не закрывались, люди ходили по коридорам и территории.  Никакого питания никому не давалось. Только вода в кранах. Рядовые румынскоие солдаты в охране за взятку выпускали подателя и таких было немало.  Ежедневно являлись немцы и угоняли партиями мужчин на разные тяжелые работы.  Возвращались к вечеру далеко не все.

4 ноября из тюрьмы начали выпускать евреев- стариков, женщин и детей до 15 лет.  Мужчин оставили, предварительно тщательно обыскивая в поисках ценностей.  Каким-то образом отцу удалось втиснуться в толпу и выйти из тюрьмы незамеченным.  Колонной прошли по мостовой до Консервного завода, затем все разошлись в разные стороны, т.к. охрана уже отсутствовала. Когда мы (семья из 5-ти человек) пришли к дому на Тоговой 3, то застали в подьезде выброшенным все наше имущество, которое все эти 2 недели валялось бесхозным и наполовину растянутым.  Квартиру занял дворник, а нас выгнали за ворота дома.  Пришлось отправиться к брату моей матери Давиду Клейману, который также с семьей вышел из тюрьмы (ему было больше 50 лет, и таких не оставляли в тюрьме).  Он дал нам временный приют. На второй день я вышел на Новый Базар, что бы обменять кое-какие вещи на продукты и попал в облаву.  Этап в несклько тысяч человек погнали под конвоем в Дольник и дальше по направлению в Бодиловку, что на берегу Буга в 150 километрах от Одессы. Кто отставал или падал, румыны убивали, а если одежда была хорошей – снимали.  На ночь загоняли в свинарники или кошары, что находились по пути.  На 3-й день я выбрался через боковую дверь помещения для скота и за несколько, дней в основном ночным временем, вернулся в Одессу.  


Inside Misha's Bedroom


В середин месяца ноября издали приказ, что бы все евреи с 16-ти до 50 лет обязаны явиться в тюрьму.  За саботаж этому – расстрел.  Отец собрал рюкзак, я его проводил и не доходя до тюрьмы простился , так как боялся идти дальше, т.к. мне было 15.5 лет и не смог бы доказать этот возраст. Это было последнее наше свидание в жизни.

Моя мать нашла на Успенкой 119 пустую квартиру, где очевидно жила раньше здесь погибшая еврейская семья, сказали что квартира ее сестры, дали кому-то ценную вещь и наша семья теперь уже из 4 человек переселилась в нее.  7-8 недель посе этого прошли относительно спокойно.  Евреев не трогали.  Но спокойствие было обманчивым.  Ходить по улице можно было только нашив на груди желтую звезду и по мостовой.  Если в могазине продавали хлеб- еврей не имел право стоять в очереди. По домам евреев ходили содаты-румыны и забирали что понравиться. Немецких солдат мы почти не видели, т. к. Территирия он Днестра до Буга названная Тренистрией была отдана под юрисдикцию Румынии, немцев видели иногда.  Они себя вели полными властелинами.  Немецкий солдат относился к румынскому офицеру с надменностью и принебрежением.  Офицер стоял перед ним на вытяжку.  А немецкие колонисты со свастикой на повязке вели себя в городе полными хозяевами, грабили и убивали без всякой боязни. Румыны не имели права делать им замечаний даже. Евреев грабили все кому было только нелень. Особенно тяжело было когда так поступали соседи, много лет прожившие рядом в одном с тобой дворе.  В одной камере с отцом в тярьме был и наш родственник Иосиф Гительман.  Ежедневно немцы брали из тюрьмы людей на тяжелую работу.  В один из дней, когда моя мать понесла отцу передачу, он ей сказал, что Иосифа вчера на его глазах застрелили и бросили в яму, т.к. он больной, слабый человек, бухглтер по специальности не в состоянии был быстро катить тяжелые бочки с бензином.

Зима 41-42 гг была очень суровой, отопление полностью отсутствовало.  Кроме кукурузной муки, которую иногда удовалось обменять, никаких продуктов.  Обратиться за помощью было не к кому, люди полность потеряли надежду.  Страх перед завтрашним днем и безисходность нашего состояния превратили всех нас в тени.  Выходя на улицу не было уверенности в возможности возвращения, но голод толкал на поиск какой – либо пищи. 

Так продолжалось до 10 января 1942 года, когда утром повсюду город оклеили обьявлениями, что бы все лица еврейского происхождения с вещами до 24 кг явились на «слободку» в созданное гетто. Это окраина города отделенная высокой желеанодорожной насыпью, что удобно для изоляции евреев от остальной массы.  За невыполнение приказа – расстрел.  К тому времени в Одессе после террора 23 – 25 октября, расстрелов и повешаний, угонов в Богдановку, свыше 40 тысяч, оставалось еще 50 -60 тысяч человек.  12 января мы, 3 человика, я сестра и мать (тетя из-за болезни осталась в квартире, у ее судьба неизвестна) изготовили рюкзаки с веревками, уложили на сани кое-что из оставшихся вещей- направились в созданное для нас еврейское гетто.  Мороз стоял 28 -30 градусов.  По улице тянулись сотни нам подобных несчастных, направляясь в никуда.


View from Misha's bedroom


На слободке нас загнали в помещение бывшего магазина, который набили людьми как в трамвае, когда невозможно повернуться.  Предварительно каждому – кому в паспорт, а детям в метрике, вписали :еврей» и поставили 6-ти конечную звезду.  А в 5 утра при таком морозе всех выгнали на улицу и колонной направили на станцию Сортировочная, которая находиться в другом конце – на Пересыпи.  Там стояли уже подготовленные товарные вагоны, куда погрузили приблизительно 1500 человек- женщин, детей и стариков.  Загрузили и повезли в неизвестном для нас направлении.  В приказе от 10 января было указано, что со Слободки евреи будут направлятьсям на работы в разные места. Таким образом наша семья ( 3 человека) была депортирована из Одессы 13 января 43 года.  Ехали с такой скоростью, что потеряли счет времени и в такой тесмноте и духоте, что многие терялис сознание, а несколько человек у дверй замерзли.  Когда приехали ка месту и отворили дверь вагона – замерзшие просто выпали на землю.  Людей начали вытягивать наружу, высота до 1,5 метра. Поднялся страшный крик, плач.  Стояла полная темнота- ночь.  Были разведены костры вдлоь всего состава.  Люди, которые прыгали или их сбрасывали – калечились многие, семьи теряли друг-друга, своих детей.  Описать это зрелище просто невозможно. Все смешалось – крик матерей, крики румынских солдат, сплошной плач и стрельба в воздух и в искалеченных от падения людей. Снова нас согнали в колонну, в которой уже многих не было, и погнали по заснеженным дорогам и в страшном морозе свыше 30 градусов.  Голодных, полуживых, замерзших нас этапируют растянувшейся колонной в километр длинной.  Отстающих бьют палками, погоняют чтобы не отставать. Кто не в состocнии таскать свой вещмешок – выбрасывают его в сторону. Многие оставлют своих грудных детей, т. к. че в состoянии их больше нести или вести.  Всю дорогу мы слышали выстрелы.  Этп убивают отставших от колонны, которые идти дальше не в состоянии.  Подошли к деревне Старосиротск.  Это немецкая колония.  Выбежавшие цивильные немцы – колонисты, набросились на несчастных гонимых евреев и начали ножами отрезать веревки рюкзаков, забирая у нас все то что мы несли, вещи, которые какое-то время могли нас поддержать в  этом несчастье.

Наночь загоняют в скотские помещения без окон и ворот до рассвета.  Солдаты идут спать к жителям села.  Хотя нас ночью и не охраняют, но никто не уходит, т. к. некуда деться.  Всюду в селах и по дорогам полицейские из местных жителей ( украинцев) которые вернут обратно (лучше, а то и застрелят).  С расветом этап движется дальше, отстающих стреляют на месте.  Нас пригоняют в м. Мостовое.  Загоняют на ночь в школу, а утром нас всех делят на 2 половиы. Нашу колонну этапируют дальше, вторую половину евреев в несколько сот человек направляют в противоположную сторону, вслед за которым поехала подвода с закрытым пулеметом и носколькими румынскими жандармами и полицейскими из местных.  Этих всех евреев расстреляли.

Следующим местом остановки нашего этапа с. Лидовка.  Снова сараи для скота, находимся здесь несколько дней.  Многие замерзают превращаясь в чурки., продолжают лежать рядом с живыми.  А тех кого выбрасывают наружу – грызут собаки.  В реzультате этих условий несметное количество насекомых (вшей) покрывают тело и одежду.  Даже в бровях и подкладке ботинок их не счесть.  Просто загрызают. Одежда от них шевелиться.


Misha shows me a book with Misha's Odessa courtyard from his childhood home. 


Снова нас гонят вперед – мы в с, Дворики, все таже картина.  Масса людей за эти несколько дней, что находились там – умерли, в этих сараях от болезней, голода или от морозов окаменели.  К сараям на всем пути следования приходят местные жители деревень. За хлеб, кусок сала или картошку несчастные отдают посленее что у них еще сохранилось.
В селе Лидовка наш этап пополнился некоторым количеством евреев из Бесарабии.  Новозможно было понять или различить то ли умер человек от болезни, голода или окаченев. Но независимо от чего человиек превращался в замерзший труп, и в Дворянке их уже выносили из сараев и укладывали на дрова в штабель.

К концы января или в начале февраля нас румынские солдаты пригнали в м. Доманевка.  Это главный центр уничтаожения евреевг. Одессы.  Окрестноси, овраги, рвы – все заполнено было трупами.  Весной после таяния снега все это стало очевидным.

В Доменевке наш этап – это был 1 ый этап из Одессы, загнали в одно из пустых помемщений без окон и дверей.  Люди лежали на деревянном полу семьями, друг возле друга.медленно умирая. Ежедневно несколько трупов, и их даже не выносили.

Но вот обьявили, что евреев направляют в окрестные деревни по колхозам для работы.  Нас, которые еще держались на ногах построили и староста села как потом мы узнали по фамилиии Дударь сместе с главными Доманевскими полицаем (дезертиром из Красной Армии) Козаковым и Абрамовичем (бессарабским евреем, ярым прислужником и правой рукой полицаев и румын0, - отобрали нас 50 человек.  По очереди заводили их в помещение, обыскивали с ног до головы на предмет выявления золота и др. ценностей.  Затем пешком отправили этих 50 человек в деревню Шварцево, что в 5 км от Деменевки, образовав таким образом филиал Доменевского Концлагеря.  В такую лютую зиму, здесь в Шварцево, загнали нас жить в помемщение, где до войны находился птичник.  Помещение 15 х 4 м с земляным полом, без отопления и нар. В сороне от села и жителей.  В этих страшных бесчеловечных условиях, на соломе при полном отсутствии мед. помощи и продуктов питания (150 гр. кукурузной муки и зерен в день) – мы там лежали, умирая от голода, тифа и миллионов вшей.  С наступлением теплых дней нас начали посылать на селхоз работы.  Несколько человек которые из-за изнеможения не могли работать отправили в лагерь смерти Акмечетку, где гибель была неизбежна.  Одежда наша полностью износилась, ноги обмотаны тряпками или в посотлах из сырой шкуры, и летом босые.  Ни соли , ни сахара, ни вареной пищи.  Стал нищим, сртедством к жизни которого стало подаяние у местных жителей села.  Сестра Ида в марте 42 го заболела тифом и чудом выжила, мать моя Сима в декабре 1942 умерла очевидно от дизентрии.  Из 50 человик к концу 42 г. Осталось 25.  В 1943 г в Доменевке была создана еврейская община.  Ее возглавляли Корнблит и Филькенштейн – 2-е румынских евреев.  В 1943в Тринистрию (местность, отданную Германией Румынии) было выслано и небольшое колличеств румынских евреев по разным мотивам.  Зная язык и будучи гражданами Румынии, они внесли облегчение в состояние узников Доменевки и окружающих лагерей.  Да и кроме всего главной причиной было то, что изменился уже ход войны и Румынскя армия была практически деморализована.  В связи с этим и режим ослаб, растрелов уже не производилось, но евреев в 1943 в Доменевке и филиалах лагерей осталось уже совсем незначительное колличество.  Летом 43-го мне доверили пасти в колхозе коней и коров, но к концу лета я заболел сыпным тифом и меня отправили в Доманевку, где к тому времени был создан общиной для евреев небольшой лазарет со своим врачем оставшимся в живых.  В это время в Доменевке для сирот общиной была организована комната, где несколько десятков детей спали на полу и кормились кашей (мамалыгой) из кукурузной муки.  Меня и мою сестру тоже приняли в эту комнату, где мы пробыли последние пол года до дня освобождения.

Дети сироты были с Украины, но 10-12 человек было из Бессарабии.  Этих детей осенью 43 г (только этих, а не с Украины) забрали и стараниями румынских евреев (которые жили в это время в Румынии) отправили в Палестину. Нас, советских детей (тоже евреев) спасать не полагалось.  В последний месяц румынские власти полностью потеряли интерес к евреям, т. к. сами начинали собирать свои чемоданы и еще через короткое время полностью убрались в Румынию, и Деманевку с окрестностями начали пополнять отступающая немецкая армия.  Евреи разбежались кто-куда мог и прятались как могли.  Мне с сестрой пришлось покинуть Деманевку, т. к. полевая немецкая полиция начала хватать всех подряд и этапировать под конвоем огромными массами на Запад, не разбираясь уже кто ты еврей или другой национальности.  Я с сестрой бежал в сторону бывшего нашего концлагеря, ночевали в скирдах сена. В Шварцево, где я с сестрой провели 19 месяцев- осталось из 50 человек всего 12 уже.

В это время, за неделю до освобождения туда нагрянули калмыки из РОА (Русская Освободительная Армия) и начали насиловать женщин.  Я с сестрой поняли что и в Шварцеве невозможно остаться в безопасности, вернулись назад в Доменевку, всячески скрываясь от полевой немецкой жандармерии до прихода Советской Армии, принесшей нам освобождение.  

Никогда мне не забыть пережитое.  Перед глазами всегда эпизод, забыть который просто невозможно.  

Апрель 1942.  Главый полицай, наводивший страх на всех нас и многих лагерей в округе- местный украинец Козинский.  Он постоянно на коне рыскал по всем дорогам, оврагам, полям и тут же стрелял с улыбкой никого не щадя.  Посотянно врывался к нам ночью в помещение птичника, зажигал керосинку, выстраивал в один ряд и требовал чтобы «жиды» выкладывали золото, иначе поведет всех в балку и растреляет.  Так в один из этих апрельских дней староста зашел и приказал пойти с ним нескольким евреям (мужчин и женщин) для выполнения работы.  Тут в стороне от дороги, ведущей от Шварцево к селу забора, лежала застреленная женщина и 2-е ее детей.  Нам дали лопаты и мы выкопали в стороне могилу.  На коне подьехал полицай Козинский, который их растрелял, догнав на дороге по которой они шли (очевидно спасаясь с лагеря Акмечеки) или отставшие от очередного этапа. Неожидано из близлежащего рва выполз лет 16 -18 паренек, настоящий как тогда говорили доходяга.  Козинский моментально прицелилдя в него при нас и он только успез сказать «дяденька не надо» как пол головы с мозгами были отдельно от тела.  Мы положили его 4-м в эту могилу.

Одесское гетто практически просуществовало 2 – 2,5 месяца за период который было департировано все еврейское население города, оставшееся после 3-х месяцев террора.  Я со своей семьей попали в первый этап на пути к смерти. В первых числах января 42 г. Я прочел в Одесской Газете речь Гитлеара, где он заявил, что судьба Европы обеспечена на 1000 лет вперед и еврея скоро можно будет увидеть только на картинке.  Видимо божья воля была ко мне и моей сестре снисходительна и несмотря на все оставила нас в живых, т.е. в 2% тех, кого помиловала судьба ХОЛОКОСТА.

30 марта 1944 в результате наступления Советской Армии наступило долгожданное наше освобождение.  Нас, евреев, бывших узников никто из власти не заметил, особенно не дав нам никакой материальной или моральной помощи.  Мы оказались просто изгоями.  И эта небольшая масса оставшихся в  живых, двинулась в родные места.  10 апреля я с сестрой Идой ( по мужу ее фамилия сейчас Робыливпер) проживает с 1977 г в Нью Йорке, вернулись в Одессу.  Мне стало известно, что в 1942 г. из тюрьмы, где находился наш отец – евреи были отправлены в немецкий концлагерь Сливино ( под Николаевым).  Все узники этого лагеря были впоследствии уничтожены.  

Misha's notebook.
Вернувшись после фашисткого геноцида , я с сестрой без родных, родственников и абсолютно отсутствующей какой – либо материальной базы начали свой жизненный путь.  Состояние здоровья было таким, что комиссия военкомата признала негодным.  Квартиру, занятую в 41 г дворником возвращать отказались.  Пришлось нам вдвоем заселиться в этом же дворе в антресоль высотой 1,5 метра (ниже нашего роста).  И только через 8 месяцев мы отсудили нашу бывшую довоенную жилплощадь ( полу-подвал).  С большим трудом закончил свое средне-техническое образование, т.к. не имел никакой материальной поддержки с 1944 – 1949 гг, пробиваясь редкими по случаю заработками.  Так что и эти 5 лет после холокоста были для меня очень сложным периодом.  И наверное только молодость скрашивала эти годы моей жизни.  Свою трудовую деятельность начал в 1949г. В области строительстава по специальности механика дорожно-строительных машин, проработав на этом поприще 40 лет.  Женился в 1950г.  Жена Клара Токман (дев. фамилия Балагула, 1928 г, рождения) преподаватель истории, праработала 30 лет в старших классах школ г. Одессы.  С 1950 по 1965 гг. проживал совмесно (в 1-ой квартире) с родителями моей жены.  В 1951 г. у нас родился сын Семен Токман.  В январе 1953 в бывшем Союзе началась провокационная антисимитская компания врачей – вредителей с конечной целью депортации евреев в отдаленные места.  В больших городах с еврейским населением были организованы филиалы сионистких группировок для обоснования акции массовой депортации.  Группировка из 7 человек сфабрикована и в г. Одессе, куда попал отец моей жены с которым мы жили вместе. В ходе ведения КГБ следствия начали в эту группировку -затягивать и меня как сиониста – руководителя террористической группы действий.  Только благодаря смерти Сталина и огромной стойкости и силы воли отца моей жены я избежал ареста и осуждения по 58 статье.  Тестя осудили на 10 лет по ст. 58 пукт 10, 11 с отбыванием за шпионскую деятельность в лагерях.  Освободили через 3 года с формулировкой « за недоказанностью обвинения», превратив его в инавалида 1-й группы.  В 1957 г. у нас родился 2-ой сын – Илья Токман.  В 1965 г после 15 лет совместного с родителями жены получил наконец квартиру и в возрасте 39 лет стал жить самостоятельно со своей семьей из 4-х человек.  Сыновья получили высшее образпвание закончив оба Одесский строительный институт.

В США я с женой и обоими семьями моих сыновей  - Семена и Ильей - эмигрировал из Одессы в апреле 1989 и в настоящее время все, являясь гражданами Америки, проживаем в г. Сам Диего, Калифорния.

Мичаил Токман

1999 год




Wednesday, April 2, 2014

Русский Еврей из Америки про Украину

Я родился в Украине (не на а в для Русских). Моя бабушка родилась в Баку но её корни в Москве и Питере. Она хрещоная и меня всегда с богом прощает. Все остальные родсвеники у меня евреи. Живя в Западной, Бендеровскоы Украине, я знал Украинский с двух лет. Ходил в Украинский садик и говорил как на родном. Но любви к себе особенной не ощущал. Называли меня москалём после независимости но и до того мне жызн в Украине йто были сплошные драки. Так что когда Эмигрировал я в США, сильной любви к моим сородичам я не испытывал и не думал что они ко мне испытывали. В Америке конечно я тоже любви не испытывал. В Америке Украины не знали но Россию не любили. Я привык говорить что я Русский и говорить что я из России. Но потом случилась Оранжевая революзыя, Американцы начали распознавать Украину и стало мне сложней. Нужно было объяснять что я из Украины но Русский Еврей по национальности типо как Мексиканец прожевавший в Америке. Я помнил слово москаль и понимал что всё таки по крови я Русский. Украинцы меня не любят как Русского и как Еврея и никогда я незадумывался почему. И так я думал до прошлого года: до того момента как я поехал в Польшу и в Украину изучать историю Евреев.

Тут вдруг я узнал про долгую историю Украинцев которые держались за свой язык и культуру при Поляках, Монголо-Татарах, Австро-Венграх и в конечном итоге, при Русских. Я узнал как евреи были второго класса люди и использовались для того чтобы держать контроль над Украинцами в их же стране которые были третье классными. Узнал о том как голодомор использовался против Украинцев и как почти настало этого народа на востоке Украины. Как их искали и убивали во время Сталина. Я понял откуда пришло слово жид и москаль. Я понял что эти прозвища мы заслужили историей. Я понял что нечего притворятся что мы Русские непричастны когда Русские их называли хохлами.

Особенно я это всё понял при Путине, слышать его "На Украине" меня враждует раж, а когда Жириновский обзывает Украинский Суржик и говорит о Малорусах которые послали в Украину заселять страну там где все жители после голодомора омерзало. Но, когда я начал видеть в блогах как Русские начали вести себя к Украинцам, как они мерзко вели себя к Украинской независимости, к их стране, их культуре и их языку. Когда я понял что большинство Русских не уважают Украинцев, Украинскую независимость. Когда я понял что они никого не уважают, а особенно себя, мне стало стыдно быть Русским, мне стало жалко Русских и я начал уважать Украинцев. Я понял что у этих людей была отвага сотни лет сражатса, сохранить культуру и язык. Я понял что начало Руси именно в Украине и возможность у Русских научится быть людьми это следовать по примеру Украинцев.

Сегодня я понимаю почему я был Жид и Москаль. Мне стыдно за историю москалей и жидов и я прощаю украинцем за то что они делали при Хмельницком и Гитлере. Мне стыдно за мой Русский народ и я желаю Украине Славу, России славу но более всего, я желаю Украине и России свободу. Такую свободу которую я ощущаю в Америке и в Израиле, в которою Русские не верят и не представляют, о которой тысячи на Майдане знают. Свободу за которою стоит умирать. Это не умирать за Сталина, за Путина или Ленина. Это воевать за семью, за страну и в первую очередь за цивилизовонго человека в каждом из нас. 

Saturday, June 15, 2013

Ночь в Венской Ешиве



Ночь в Венской Ешиве

Вена, я уже почти оставил тебя.  Дважды.  Первый раз ты захватила меня толпой в Баре, но вместо этого я поехал смотреть Шонфилд Замок. Я любовался закатом, а позже познакомился с Беном и Суммер из Калифорнии.  Самар - еврейка в шестом поколении из Зимбабве.  Она должна была бежать, оставив все, так как Мугабе распределял собственность белых. Ее друг Бен рассказал мне о небольшой общине евреев в Гуряне, которая не признана Израилем, но практикует иудаизм.  Я встретил девушку из Германии с польскими корнями и ее другом из Швейцарии.  Мои новый сосед по комнате - из Нидерландов, у него я увидел нацистский пропагандистский журнал. Он говорил со мной почти час, а то и больше,  о нацистах, Германии и евреях. Оказывается футбольная команда Амстердама называет себя еврейской, потому что основатель был евреем.

Я не спал всю ночь с моими новыми друзьями из Марокко до 6 утра и планировал добраться на перекладных до Будапешта, но проснувшись, я обнаружил, что в Вене идет дождь. И в моем почтовом яшике было письмо от главного раввина Вены, Раввина Эйзенберга.  «Я в офисе сейчас, позвоните мне.»  Я проводил Омара с его хиппарем-соседом в Братиславу и побежал чтобы попытаться встретиться с Раввином в синагоге, когда дождь несколько утих. Я блуждал по улицам пока не нашел Старбак в центре, и к этому времени я был мокрый и уставший. Я сел и пытался дозвониться до раввина, когда девушка австрийка спросила, если ей можно сесть рядом.  Я уступил ей свое место, так как оно было сухое, а остальные были мокрые.  За свою доброту я был награждён двумя подсказками: первая — как звонить в Австрии, вторая- что здесь неподалёку находится ортодоксальная еврейская община, как раз за мостом через коричневый Дунай. 

Я пересек Дунай, фотографируя набережную, покрытую граффити , и вошел в тихий Леополстадт пройдя мимо ряда небоскрёбов.  Маленький город открылся передо мной, с довольно старыми домиками, крутыми деревянными крышами и хасидами, пересекающими улицу на скутерах, еврейскими женщины со своими тремя или пятью детьми, и стариками, переходящими от синагоги к синагоге.  Я увидел кошерные магазины и ресторанчики с хамсой и мезузой, гордо выставленных в витринах.  Я возвращался, чтобы провести интервью с раввином, когда увидел двух молодых евреев, шедших мне навстречу, и что-то меня заинтересовал в них, что я не смог не остановить их.

            Я спросил, или они могут поговорить со мной на видио.  Они ответили- конечно,  и очень быстро мы поняли, что мы все можем говорить на русском языке.  Ребята взяли меня в свою ешиву. В ешиве была большая обеденная комната, игровая комната с высоким крутым потолком, с теннисным столом, в кухне -  малюсенькой плита и столы для еды и готовки, и столы, заваленными книгами  для занятий, за которыми постоянно занимаются группами или самосотятельно ученики, познающие настоящее значение Талмуда (свода еврейских толкований) и Танаха (ветхого завета).  Группы организованы по языковому принципу: немецкий, русский, венгерский.

            Я слушал истории Льва и Иосифа.  Лев был необузданным хиппарем, не знавшим, что он еврей до 16 лет.  Он нигде особенно не задерживался, пока год назад не оказался в Вене.  Он подстриг свои локоны и сделал обрезание.

Иосиф был любопытный молодой человек, больше всего интересующимся женщинами, и абсолютно ничего не делал, пока его родители не предложили ему пойти в частную религиозную школу. Там он начал задавать вопросы обо всем, что ему рассказывали, и именно из-за этих вопросов  он убедился в том, что религия - это правильный путь , и медленно, но уверено удивил свою не очень религиозную семью и друзей, и стал ортодоксальным евреем.

Их учитель, раввин Левин с кудрявой черной с проседью бородой , мягкой улыбкой  и в галстуке. 


Он из России, но получил образование в Израиле.  Меня пригласили на урок, но мне надо было еще встретиться с другим раввином. Поэтому я оставил свои вещи в ешиве в маленькой комнате, где семеро спят на кроватях вдоль стен, и Иосиф повел меня в синагогу. Раввин уже ушел, и я собирался вернуться назад, но сначала я должен был зайти в Мишу Мишу , израильский магазин фалафеля , настолько вкусного и недорого, что это просто должно быть незаконным.  Официант был венгерский еврей и он рассказал мне об антисемитизме в Венгрии.  «Не носи кипу там и старайся вести себя незаметно»  Я уже слышал от кого-то, что глава нацисткой партии в Вегрии был евреем и извинялся за то что он еврей на телевидении.

 Я собирался уже уехать на поезде, но оказавшись в Ешиве, меня напоили чаем, затем был урок по Талмуду и Торе, где я узнал что учить Талмуд неевреям запрещено, потому что  чтобы изучать Талмуд нужен учитель и поддержка.  Без поддержки , можно узнать слишком мало, и часто это не будет иметь никакого смысла, все закончиться тем, что ученик найдет  неверные ответы на неверные вопросы.  После этого, когда ничего не сходиться, они начинают обвинять Талмуд, или евреев, или библию вместо недостатка своих знаний.  Я не совсем уверен что это правда, но это как христианство набрало силу.

Талмуд был написан очень мудрыми людьми, и они написали как вести правильную жизнь. Мы узнали, что евреи верят в судьбу никогда не держать зла против других и что жизнь наступает после брака. Религиозное образование нужно что бы помогать жить , а не делать деньги. Большинство студентов после обучения продолжает жить нормальной жизнью без необходимости быть равинами. После урока я еще раз прошелся по району. Сверкнула молния, ударил гром, и когда я вернулся,  мне сказали, что последний поезд в Будапешт уже ушел, и мне придется провести ночь в ешиве.

После последней молитвы, я играл в настольный теннис с равином, и он тушевал меня очень даже хорошо, гораздо лучше , чем долговязый Крав Мага в центре Хоаким за день до этого. Я потом играл с Иосифом, о мы начали говорить о религии и торе.  Потом мы пили  чай и говорили о счастье.  Он сказал что-то , что я не забуду.: Счастье — это знать что в данный момент ты настолько счастлив, на сколько возможно.'  Это довольно нетяжелый выбор.
 
Я сидел на диване, и Лев подсел ко мне.  Мы начали говорить о религии и науке и раввин Левин присоединился к нам в дискуссии , что факт, и что правда.  Я начал понимать-, что проблема появляется, когда ученые как я говорят о религии, а теологи говорят о науке.  Мы пожелали раввину спокойной ночи, и я отправился организовывать себе постель на кухне.  Бен присоединился ко мне. Он белобрысый парень из Литвы, лет 17 или 18. Он хочет начать бизнесс и не очень религиозен.  Мы потрепались о возможности поехать в США, и о его жизни в Литве.

Наутро Лев был первым, кто поднялся к молитве. Затем подтянулись другие и вскоре все ешива была здесь.  Они молились долго.  У меня было время пойти и найти молоко для кофе, почистить зубы, собрать вещи, и к концу я принес мою камеру. Раввин Сенгер, энергичний мужчина с черной бородой из Украины , схватил мою камеру  и послал меня одеть таллит и убрать тору. Честь которая нечасто оказывается многим евреям. Я держал громадный свиток возле себя и думал о древнем ритуале и обо всех других ритуалах, исполняемых евреями и в других религиях
.
Бен сделал омлет с томатами и луком, и мы сели у стола, где я смог познакомиться с новыми людьми. Они были со всего мира: Украина. Россия, Англия, Аргентина, Израиль и Грузия.
Глядя как Рввин Левин учит по книгам, я понял как такое изучение Талмуда является подготовкой к изучению законов и другим занятиям.  Мне стало понятно, что такой род глубокого познавания , через которое проходили большинство еврейских детей на протяжении тысячелетий создало культуру учебы на тысячелетия впред по сравнению с другими культурами. Подумайте, ведь это только меньше чем 100 лет назад большинство культур приняло значимость образования и школы, подумайте, как трудно в школе для большинства детей, в то время как большинство еврейских детей учились уже на протяжении тысячелетий. 100% грамотность для девочек и мальчиков. Метод работает на протяжении тысячелетий. Учитель, книга, и маленькая группа , постоянное напоминание почему учение — это хорошо, и отношение между учителем и учеником, когда ученик сидит за одним столом с учителем и поощряется задавать любые вопросы  в любое время и обсуждать вопрос пока он не поймет его. Я оставил ешиву с новым пониманием, что значит быть евреем, и как нелегко быть религиозным( большинство религий поддерживают такое же обучение).

Sunday, March 17, 2013

VENA, АВСТРИЯ



Вьезд в Вену: «Да Ты Можешь»

В 2 часа утра, купив билет на паром на остров Хиос, я уже был почти в кровати, когда Мамет, Булент (отец Мамета) и я должны были проснуться в 6 часов утра и проехать по живописной дороге  в Чесме, где я погружусь на паром в Хиос, где я затем пересяду на другой паром в Афины, где я должен в посольстве запросить дополнительные страницы для паспорта. Я уже связался по емайл с еврейской общиной в Афинах и был готов идти спать после длинного дня  и большого обеда.  Но, как всегда, чай рабудил меня и я решил спланировать маршрут в Европу как и купить заранее билеты на паром.  Я понял, что мне придется крутится по Хиосу до 1 ночи, затем спать на стульях до Афин и затем, не надо затем:  Греция отменила свои недорогие международные поезда , а билеты на самолёт были слишком дорогие. Я нашел дешевые билеты до Вены и после проверки погоды в Афинах, я принял решение.  Итак в 6 часов утра я объявил новость Буленту что ему не надо везти меня в Чесме, а только в аэропорт.
Еще один разрывающий обилием желудок Турецкий завтрак с брынзой, турецким кофе, омлетом с сыром, помидорами  и ситим (турецкий бублик) и мы поехали в аэропорт. Мне было грустно расставаться с гостеприимной семьей, но моя работа здесь была выполнена и надо было двигаться дальше.
  Подлетая к Вене, лазурная и изумрудная вода и коричневые плато Азии и Греции под крылом сменились темно-зелеными лесами у длинными участками и полями. Испепеляющее солнце сменилось низкими облаками и красно-белыми со спутниковыми антеннами кубиками покрывающими холмы как рой пчел, потом  появились дома с красными крышами, окружённые фермами.  Аэропорт представлял собой смесь черного стеклянного монолита и металлического скелета.  Внутри аэропорта черные стены и  пол незаметно интегрируются с красным окаймлением магазинов и яркого освещения сверху.  Недорогие автобусы с четким обьяснением куда и  когда автобусы отправляются скомпенсировали первый момент неудовлетворения.
Достаточное количество людей, знающих английский, с удовольствием оказывали помощь.  Мужчина на своем смартфоне показал шаг за шагом маршрут, в кондитерской две девушки склонившись вместе со мной над картой помогли мне найти магазин электроники.

В автобусе, который вез меня в город, я вдруг понял, что я смотрю на свой родной Украинкий город.  Австро-Внгерская архитектура с балконами, поддерживаемыми мифическими фигурами, мозаики на стенах зданий,  громадные кварталы из домов впритык, поктытых графити практически на каждой свободной поверхности ниже пояса. По мере приближения к центру города новые здания стали появляться среди старых австрийских домов. Медленно, но уверенно когда мы оказались в центре города он стал слиянием нового и старого.  Количество новых стеклянных зданий как будто балансировали старые, разрушая монотонность , которую я чувствовал в Киеве и других Украинских городах.  В метро нет этих идиотских турникетов: только машины компосирующие билет и машины по продаже билетов.  Я купил 48 часовий билет, который стоил 11 евро и видел как легко система работает,  когда пара контроллеров вошла  в метро и выдали билеты пассажирам не успевшим купить билет заранее.  Метро удобно соединяет весь  город, так что ничто не находится слишком далеко, а трамваи и автобусы связывают все остальное.  Здесь нет надоедливой рекламы, которая как бы бомбардирует тебя со всех сторон, как это в других городах, а только объявления  о выставкх и театральных постановках.  Я понял почему евреи отказались оставить это город и вернулись после , когда были приглашены назад. Даже когда дела шли плохо, Вена все равно оставалась хорошим местом для жизни.

Friday, March 15, 2013

ТУРЦИЯ

Маргарита в Вавилоне, Исмир, Турция

Я нашел легкий выход из тяжелого положения.  Я искал кусочки еврейской жизни, но мне это не очень удавалось.  Мне нужно было бы знать что возможность изучать культуру для меня возможно только моим Сениным путем.  В Одессе я не стал искать синагогу, а решил узнать немного лучше моего нового друга.  Поэтому я заявился в синагогу под конец шаббата, и меня пригласили на шаббатный обед, где я встретил действительно замечательных молодых людей.  Подобная ситуация произошла сегодня, после того как меня постигла неудача найти еврейские истории в Истамбульской жаре 2 дня нзазд. 

Я несколько расслабился с маргаритой на берегу Эгейского моря на курорте Вавил Он.  Маммет, у которого я был в гостях, студент по обмену, угощал меня махито, и пока мы сидели возле изумрудной воды , расслабляясь после плавания, его мама упомянула, что она видела знаменитость на берегу. 
-Кто?
- Представитель Турецкого телевидения на Евровидении.  -Я помнил что-то насчет Турецкого Евровидения  - Турецкий Еврей.  
-Он еврей,не так ли?
- Да. 
- Куда он пошел? Я бы хотел взять у него интервью. -Она показала в сторону бара.
- Ты знаешь как он выглядит? - я спросил Мамета.
- Высокий, темный и с большим количеством татуировок.
С этой информацией мы с Маметом отправились на поиски.  Это не заняло много времени, нюх привел, и я указал на парня сидящего за столом в забавной шляпе и темных круглых очках. 
-Это он, как ты его узнал? 
-Я не знаю, наверно еврейский нюх.
Я заколебался на мгновенье, но я был с моим младшим другом, которому я сказал, что проинтевьюирую, то есть должен это сделать.  Я подошел к Кэну Бононо и сказа «Шалом».  Он улыбнулся и ответил мне «Шалом».  Меня зовут Сэм. Я путешествую из Америки. Мой друг говорит что ты поешь.”  Бономо как-то скис.  «Ты еврей, не так ли?  Я путешествую и документирую еврейскую жизнь по миру.” Он еще больше скис.

“Что ты делаешь здесь?”-oн спросил.
“Чилирую, получаю удовольствие от моря.  Ты можешь рассказать о еврейской жизни в Турции?”
Я не совсем еврей.  Мои родители — да, а я — нет.  Ты лучше поговори с этим парнем,”- и он показал на светлого парня, со смазанными гелем черными волосами и в темных очках.  Это странная фраза, тем более что его главная песня, исполняемая на Евровидении, подошла бы для постановки «Скрипач на крыше», если бы ее ставили 2012 году.  Он еврей .  Хорошо, я понял намек.
-Кто ты, Как тебя зовут?
-Я Ахел, лучший друг Кэна. Наши мамы были лучшими подругами. И наши бабушки были лучшими подругами.
-Здорово, значит ты живешь здесь?
-Нет, я переехал в Нью Йорк.
-Как ты там оказался.?
-Я учился в Пенсильванском Университет.
Вопросы для Кэна сверлили мне голову.  Этот парень, конечно классный, но он уехал в Нью Йорк , в то время как Бономо отсюда и стал известным сам.  Я хотел взять интервью у Бономо. Я хотел записать на видеопленку, но алкоголь и жара задурманили мне голову.  Я слушал Акселя и оглядывался, пытаясь придумать следующий вопрос
- Как это — быть евреем в Турции?  Здесь большая община? - Кэн теперь полностью погрузился в свой ай-фон, и блокнот перед ним был исписан словами песни.
- Община небольшая , но Турция наверно лучшее место в регионе для евреев.  Много синагог, никто не беспокоит, люди добродушные, антисемитизма нет

- Действительно?  Я был в Синагоге Нев Шалом в Истанбуле и она довольно хорошо охраняется. 

- А, у этой синагоги есть история, человек ворвался с пулеметом и другой с бомбой
- А, так в других сингогах не такой охраны?
- Нет, конечно.
- А как насчет флотилии, и что случилось потом? Ой, да, тебя же здесь не было.
- Нет, ты прав. Меня не было, но это просто политика, это пройдет..  У турецких евреев здесь никогда не было проблем здесь, и так и останется.

На этом моменте мне было уже не о чем больше спрашивать. И не имело смысла делать видео, хотя, конечно, мне это надо было сделать.

Аксель, Кен, давайте встретимся и сделаем все как надо и снимем клип о Турции.  Я думаю, Турция заслужила это, если она заботилась о своих гражданах так долго.

Sunday, March 10, 2013

СНОВА В ПУТЬ

5 Марта 1913


СНОВА В ПУТЬ

Это должен был быть короткий перерыв, но так получилось, что прошел Ноябрь, и вся зима – четыре месяца ушло на то, что бы хоть немного переработать материалы, представить их в более менее приемлемой форме, навести порядок с домом и финансами, что бы я мог наконец уехать и продолжить путешествие.   Это было непросто покинуть  дом Курта на самом берегу океана, но после того , как я его оставил, мне стало легче, и я почувствал себя счастливее – как будто мое путешествие уже началось.  С меня как гора свалилась, когда я погрузил все свои пожитки в машину. Потом я провел неделю у Браена, и так разложил вещи, что вместо небольшого рюкзака все уместилось в совсем маленький, и у меня получилось три ручные клади.

Уже почти готовый, я все-равно никак не мог решиться, купить билет, и затем ко мне пришла идея написать Эле, и попросить у нее совет  о Мехико. Она мне ответила, и еще написала, что рассталась со своим парнем.  Теперь я чувствовал себя ужасно.  У нее был друг, который ее любил, она его прогнала, и в это время приезжаю я ...  Ну что же, это ее выбор, а я сделал свой.

Итак, я готов увидеть своего друга в Централной Мексике, и наконец все стало на свои места, даже маленькая прощальная вечеринка

Я уехал из Сан Диего на автобусе в Тихуану в час ночи.  На станции я разговорился со сторожем из Нигерии о его работе профессором по религии в Нигерии, где религия используется как средство полетической борьбы на каждом шагу.  После 3-часой езды на автобусе в 7 часов утра я вступил  на борт самолета на прямой перелет в Тепик в Наярите, где я встречюсь с Эли, которую я не видел почти целый год, и проведу там неделю.

Мне было все как-то неспокойно, пока самолет не взлетел.  Мое путешествие здорово задержалось.  Я волновался, что что-нибудь случится, и я не смогу уехать: и вправду, автобусную станцию перенесли, но я узнал об этом заранее;  затем я заснул в аэропорту, но меня развудили, и я успел на самолет.  Наконец-то самолет взлетел на рассвете из Калифорнийского Залива, и я проснулся только когда он пошел на посадку  над светло зелеными холмами Нараята.

Я в восторге от Мехико-Сити, и у меня есть план.  Мой план – пройти через Мехико, заглянуть на Кубу, Доминиканскую Республику, Пyерто Рико, Куракао, а потом в Южную Америку.  Этот план проведет меня через конвертированные  инквизицией общины, беженцев от русских погромов, Сирийских беженцев и экспатриотов из Израиля.

Истории, я надеюсь, будут легче, чем истории строго Света, колоритней, чем Африканские, и не такие озабоченные, как в Азии.

Это должно быть очень интересное приключение – найти евреев в Новом Свете, и как они адаптировались в мире, столь отличном от того окуда они пришли. Но это история всего человечества – адаптироваться, что бы выжить.